К вопросу о социологии собственности

К вопросу о социологии собственности

Причем это происходит независимо от их вклада и их «заслуг». Следовательно, согласно посылкам самого Парсонса, общество, основанное на бизнесе, не удовлетворяет требованиям стабильной социальной системы, как он сам их определил. Как будет отмечено ниже, Парсонс готов признать, что наша семейная система, где дети разделяют и наследуют родительские привилегии, не заработав их, нарушает принцип универсализма. Он признает, что «сохранение существующей семейной системы даже нашего типа несовместимо с полным “равенством возможностей”».

Но это признание слишком извращено идеологически, поскольку настоящая семейная система несовместима с чем-то хотя бы отдаленно напоминающим равенство, не говоря уже о «полном» равенстве возможностей. Но это признание слишком извращено идеологически, поскольку настоящая семейная система несовместима с чем-то хотя бы отдаленно напоминающим равенство, не говоря уже о «полном» равенстве возможностей. Ссылка на «полное» равенство служит просто для того, чтобы существующее несоответствие между двумя понятиями заставить казаться неизбежным, а потому требование уменьшить его — нереальным и идеалистическим. Однако, хотя Парсонс и признает несовместимость семейного и морального кодекса, он не в состоянии признать существование того же самого противоречия между собственностью и моральным кодексом.

Разумеется, причина этого заключается в том, что Парсонс занят полемикой не с Платоном, который первым понял все значение противоречия между семейной системой и частной собственностью, а с Марксом; признание противоречия между собственностью и моральным кодексом в этом случае дискредитировало бы позицию Парсонса. Главная дилемма, с которой сталкивается Парсонс, заключается в том, что капитализм не удовлетворяет требованиям стабильной социальной системы, которые он сам же сформулировал: действительно, как можно сохранять добровольное взаимное подчинение общему моральному кодексу, на котором, согласно Парсонсу, зиждется социальное равновесие, если сам кодекс нарушается существующей системой собственности и если некоторые баснословно богаты и влиятельны благодаря собственности, которую они, как часто бывает, унаследовали, а не заработали? Когда некоторые намного богаче и влиятельнее других, разве не существует постоянной возможности того, что они будут сравнительно безнаказанно игнорировать ожидания других людей, а не прислушиваться к ним, отворачиваться от них, а не идти им навстречу? Разве богатые и влиятельные не испытывают постоянного искушения свести до минимума соответствие своим обязанностям и поднять до максимума — соответствие своим правам, таким образом подвергая постоянной деформации принцип «взаимодополнительности» в социальной системе и усиливая ее эксплуататорские черты?

Разве они не склонны постоянно рационализировать и уравнивать «потребности» коллектива со своими собственными коренными интересами, обусловленными их привилегированным положением? Разве среди богатых и влиятельных, и весьма независимо от их текущих интересов, не наблюдается постоянная тенденция принимать решения не с точки зрения потребностей коллектива или требований морального кодекса, а для того, чтобы защитить собственные возможности влиять на последующие решения? Было бы ошибочным полагать, что очевидная и особенная власть богатых обусловлена только объемом ресурсов, которыми они распоряжаются, тем, что они могут приобрести или обменять на них, или даже их общественным престижем — будь он заслуженным или незаслуженным.

1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд (Еще не оценили)
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: